Tartufo nero

Я теряюсь в каменном лабиринте безмолвных улиц Монтефалько. Каблуки проваливаются и застревают между булыжниками. Сдавливают грудь узкие коридоры средневековых застроек. Кольца городских стен, веками державшие осаду противника, теряют свои камни под натиском времени…

И вдруг гремит оглушительное «Bongiorno!», и дружелюбные объятия хозяина ресторана встречают нас на порте, как завсегдатаев. За этим суровым городским фасадом скрывается южное гостеприимство. По-итальянски театрально, активно жестикулируя, рассказывает нам необъятный хозяин ресторана Re Tartù о кулинарных шедеврах. И мне уже вкусно! Мощный трюфельный аромат заглушает пикантные нотки выдержанного пекорино и пряностей.

«Мы живем не для того, чтобы есть…, — как аффирмацию повторяю слова Сократа. — А едим для того, чтобы жить». И вместе с тем мой гедонистический настрой упорно им сопротивляется.

За соседним столиком записывают интервью флагманского американского журналиста. Доносятся обрывки фраз о «гастрономических оазисах и вкусах умбрийских терроров», и я уже готова «пройти по маршрутам La Strada dei Vini del Sagrantino». 

А мы перенимаем эстафету и продолжаем более предметно: Montefalcо или Sagrantino di Montefalco? Официант случайно перепутал бокалы, и перед нами задача — по комплексности букета определить свой выбор.  Послушали, попробовали, поменялись. И по второму кругу, выходим на третий, чтобы окончательно удостовериться. «Мое более округлое, а твое с более выраженной тонинностью… ». 

На середине фразы одновременно выходят официанты в накрахмаленных белых рубашках. Выдерживают паузу, чтобы, одномоментно поднимая крышки, преподнести блюда гостям. Затихает оживленная беседа. Ответственный момент. И вот уже взгляд десяти человек устремлен на юную и застенчивую официантку. Она, сдерживая волнение, вносит заветный «ларец». Эффектная заминка. Открывает крышечку…

Вместо tartufo nero — пустота! Из кухни доносится взрыв хохота её коллег! Где, как ни в Италии, возможен этот розыгрыш? Веселый шум набирает свои обороты. Гости смешиваются в космополитичной атмосфере ресторана. Я вбираю в себя «итальянскость», как миндальное кантуччи впитывает янтарное Vin Santo. Я убеждена, сладкое «ничегонеделание», тяга к созерцанию, гедонистический вкус к жизни заложены у итальянцев на генетическом уровне! Подобного эпизода не произошло бы в Швейцарии. В Голландии тоже не произошло бы. Но в Италии удовольствие и радость можно получать из обыденных маленьких вещей. Из таких нюансов она и складывается. Я притормаживаю и наслаждаюсь: в гастрономическом, эстетическом и художественном смыслах.